1.

Новый Свет

1.

Ветер над полем

Иосифу Бродскому — 80 лет.


Так получилось, что в 1993 году не посвятил стихи ещё живому поэту, но упомянул в последней строчке...
И что теперь сказать? С юбилеем, Иосиф Александрович!

ВЕТЕР НАД ПОЛЕМ

Они взрослели раньше и росли,
Чем мы рождались или говорили.
Мы розно прорастали и всходили
Из северной поверхности земли.
Но те, что до восхода не взошли,
Навеки стали плотью чернозёма.
Но и без них не вычислить объёма
И плодоносной площади земли.


Какое всем значение придать,
Когда едино всё и неделимо,
И можно ли незримо или зримо
Всё то, что отзовётся, угадать?
Как много разной флоры наросло!
Как долог день и сумерки бездонны...
И по холмам раскатывает волны
Великое, как Бродский, ремесло.

9.1993

Из книги стихов "Тростниковая флейта"

Читать
1.

75 лет Победы

Портрет ветерана Великой Отечественной войны
Холст, масло. 60х50.


Смотреть




ЧАСОВОЙ

Вдруг станет близким всё, что дико
Тогда ревело на ветру.
Летели в ночь обрывки крика
И вспыхивали на яру.
И заслоняла нас держава,
Как небо, тучей грозовой,
Пока негромко Окуджава
Всё пел и пел про долгий бой…


Ветер над берегом

1.

Костёр

Наш современник. 2020, №1
Поэтическая мозаика



КОСТЁР

Что было, то было. Костёр на поляне
В глубоком распадке с просветом в простор,
С прострелом для эха и речкой в тумане,
И невыразимая линия гор!
Вдруг вспыхнут, как в юности, жаркие споры
Поддатых геологов и работяг
Про эти же самые реки и горы!
И песня звучит про таких же бродяг.
И крепким словечком крутого расклада
Прокатится эхо из дальних полей
О том, как пропала вторая бригада.
Опомнись, романтик! Вернись, дуралей!
Но вместо ответа, как вызов по «скорой»,
Поход за мадерой в большое село.
И словно с распутинскою Матёрой
Прощанье с эпохой, и вновь на крыло!
Чтоб с неба взглянуть на великие реки,
На синий, подёрнутый дымкой простор,
И вдруг осознать, что остался навеки
Костёр на поляне. Запомни! Костёр!



ЁЖИКИ

У пьяного не спрашивай дорогу,
И у солдата спичек не проси.
Старинные приметы понемногу
Забылись на Владимирской Руси.
И ни к чему пустые разговоры.
И всё уже свершилось вдалеке.
И вдруг такие выпишет просторы
Суровая архаика в строке.

И тесен мир! Мы счастливы, как дети,
За временной компьютерной игрой.
Когда-нибудь порвутся эти сети,
И явится, ни гений, ни герой,
Бессмертный, словно монстр на экране,
Диктатор в зачарованной Москве.
И мы пойдём, как ёжики в тумане,
На бледный свет по скошенной траве.

1.

Безымянный поэт

Литературный журнал "Москва". 2019
БЕЗЫМЯННЫЙ ПОЭТ. Стихи








СЦЕНА

Пусть вечный Шекспир, как фонарик,
На лунных дорожках горит,
Из книги законченный трагик
В комедию жизни летит.

Пусть в небе и солнца не будет,
Наступит безумца черёд.
В какие-то новые люди
Выходит шекспировский сброд.

Не ропщет в садах Мельпомена.
Подмостки трещат, что корма.
Джульетта, Россия, подмена…
Сойдёшь поневоле с ума!

Среди невозможных сравнений,
Крылатых метафор земли,
Актёры проходят по сцене
Как лучшие строчки мои.

Захваченный будущим делом,
Я в прошлом остаться сумел,
И чёрное кажется белым –
Крошится классический мел.


Читать



Сайт журнала
1.

Игры со временем

Начало века 2019, №3



Предрассветное чувство свободы
Никогда не оставит меня...

1.jpg


ИГРЫ СО ВРЕМЕНЕМ

Время летит. Века тянутся чередой.
День сгорает стремительней, чем рассвет.
Ночь кругами расходится над водой.
Тень отброшена, только предмета нет.
Как ни пытайся, не вяжется полотно.
Ветер проносит мимо обрывки слов.
И отраженья смотрят в твоё окно –
Как персонажи детских счастливых снов.

Всё остальное свыше – как дар волхва.
В карточной клетке – зодиакальный зверь.
Переиграет время твои слова!
Только, смотри, не спрашивай: «Что теперь?».
Сети с морскою пеной да облака –
Всё, что осталось, словно в чужом краю,
Блудному сыну в рубище простака,
Небо в алмазах – голому королю.

1.

Корабль-город



КОРАБЛЬ-ГОРОД

Корабль-город, где твой капитан,
Где твой Улисс, привязанный верёвкой
К высокой мачте? Пение сирен
Уже не так опасно — мы привыкли
К тому, что нам накатывает рок.
И я, как твой случайный пассажир,
Немею с каждым днём, хотя и слышу
И музыку твою, и голоса —
Другого города оставленный попутчик
И капитан другого корабля.

Корабль-город, если бы не вдруг
Мы были бы навязаны друг другу
И если бы не тот свирепый вой,
И роковое пенье, и сирены,
Как чудно было б в море разойтись!
И плыть, и петь, и грезить наяву,
И задавать проклятые вопросы,
Но на свободе, где один компас
По временам бывает не уверен
В себе самом себе среди магнитных бурь.

Корабль-город, исповедь моя
Летит с руки, как голубь из ковчега,
И так отрадно верить... Пусть вдали
Два берега — вот Сцилла и Харибда! —
Сближаются... Успеем ли пройти?
Успеем ли собрать остатки слов
Крылатых строк, отправленных на ветер
В бескрайнюю отчизну островов.
Ах, волны, волны — тайнопись богов.
Ах! Отческие чудо-острова.

Корабль-город, бросила судьба
Нам жребий, или скипетр свободы, —
Вот посох, что на палубу жрецы
Внесли, прибили к мачте и забыли,
И получился в море — просто крест.
Единственный, что выдвинула ночь,
Оплавленный в огни святого Эльма.

Гори, моя лампада! Красен день
Сияньем этой ночи. Мы пришельцы.
И нам все маяки — лишь миражи.

                             




Журнальный мир
Читать
1.

Прокна и Филомела

Стихи. Четвёртое измерение...



2015 год. В жаркий летний день я поднял на чердаке полуживую птицу - ласточку или стрижа. Принёс в мастерскую и над ней, распластанной крестообразно, прочитал как заклинание слова античного гимна Афродите: "Пёстрым троном славная, Зевса дочь искусная..." и так далее. Окропил водопроводной водой, и - о чудо! - она забила крылами и взлетела... Сделала круг под высоким потолком и вылетела в открытое окно. Я проводил её взглядом и обратился к богине: "Диктуй стихи! Я вызволил стрижа...". Киприда долго ничего не диктовала, но потом соизволила...))) Так появилось на свет стихотворение "Прокна и Филомела":


1.

Диктуй стихи! Я вызволил стрижа!
Спасенье птицы к творческой удаче
Иль, может быть, к чему-нибудь другому?
Киприда, не безмолвствуй. Расскажи,
Как пела Прокна розовой заре,
И ты над ней кружилась Филомелой.
И сколько с той поры прошло небес,
И сколько птиц под ними пролетело,
Теперь никто не помнит, как стихи,
Тобою продиктованные грекам.
И в мире только ласточки полёт
Напомнит людям о тебе, Киприда.


2.

Аресу в радость пение стрелы
И новым грекам – трапеза Терея.
Фракийского насильника жена
Царя ещё накормит. Как жестоко!
Палач и жертва – страсть и красота.
И вот – она в лесу. Немая птица!
Итис, Итис… И более ни звука.
Не плачь о Филомеле, не зови,
И не проси Терея, чтоб привёз
Из Аттики сестру… Они вернулись –
Терей удодом, Прокна соловьём,
И ласточкой царевна Филомела.


6.2015 (2017)

Читать



В первой публикации второго стихотворения не было. Долго не получались какие-то две строчки...
Читать
1.

Ящик Пандоры

Библиотека томской поэзии и прозы. Том 5
Томск 2019 (эл. версия 2018)


ЯЩИК ПАНДОРЫ,
ИЛИ ИДУЩЕМУ СЛЕДОМ

В простейшем есть лазейка для лукавства:
И ларчик здесь, и ключик под рукою,
А там и ложь, и зависть, и коварство,
И лесть, и лицемерие с враждою –
Вот вечное приданое невесты,
И нищей девы, и аристократки,
Следящей, как мальчишка из палестры
Соперника бросает на лопатки.

Когда б он знал все роли поимённо,
Ещё не те испытывал бы страсти.
Глядит и он на женщину влюблённо
И делится, как яблоко, на части.
Куда ему до истины высокой!
И в нас текут одни и те же реки –
Мы вовсе не богине волоокой
Теперь приносим жертвы, как и греки.

Да. Вовсе не богине. С первой строчкой
И я порой теряю чувство меры,
А тут и проступают под сорочкой
Пропорции классической гетеры.
Смотри, пацан! Восход ещё настанет…
Она тебе осаду из Гомера
От ужина до завтрака растянет
И спать не даст, ведь всё-таки гетера.

Вот так и длится время над волнами.
Любовь и та волниста, словно море:
Подбрасывает между берегами
И ларчик, и плывущего в просторе.
И это очевидно. И не странно.
И звук ложится к звуку проще плеска.
Смотри вперёд! И следуй неустанно
По линии волнистого отрезка.

2.1999





Александр Цыганков
Дальний свет. Стихи. С. 335-418



Читать
1.

Посвящение

 

                А. И. Солженицыну

Коммунист, диссидент, правдолюб –
Каторжанин, пророк не от века –
Смастерил из кирки ледоруб
И к вершине повёл человека.
На этапах большого пути
Разноцветные реяли флаги,
И хватало свинца для груди,
И для жизни хватило отваги.

Отгремела большая война,
Но просохли глаза горемыки –
И узнала большая страна
Как родных поднимали на пики.
И неясно с чего начинать
Свой поход сироте-пионеру,
Раз великая Родина-мать
Им отмерила высшую меру.

Уходили полки в лагеря.
Матерела под Сталиным стая!
Только выпали всё же не зря
И дорога, и вера такая.
Обратился крестом ледоруб
И кремлёвские звёзды – Крестами,
Но твоя прямота, правдолюб,
Как Москва – остаётся за нами!

В незнакомый неведомый век
По какому-то высшему праву
Ты пришёл – как чужой человек,
Пережил – окаянную славу.
Всё – увидел! Отдал все долги.
Но в народе не встретил Мессию.
За ГУЛАГ – не простили враги,
Не простили «свои» – за Россию.
                           
4.8.2008



Опубликовано под названием БОЛЬШОЙ ЭТАП
Побережье. Филадельфия. 2009. Выпуск №17
Начало века. Томск. 2008. №4


Дословный мир