?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

din 2007-11-12








ЛЕС РАСХОДЯЩИХСЯ ТРОПОК


Лес расходящихся тропок – от родника,
Чья чистота – как исповедь самурая.
Дальневосточный поезд издалека
Гулом пробил пространство лесного края.

Что там теперь, в том весёлом густом саду?
Светит ли лампа под мелкой старинной сеткой?
Где тот философ, мыслящий на ходу,
Что управлял оркестром ольховой веткой?

Поезд, как время, всё ускоряет ход,
Пересекая плоскость в картине сада
С тенью садовника, что заклинал восход
Неповторимой лексикой вертограда!

Можно исправить повести и стихи,
Но персонажей не привязать к предмету
Новой эстетики, как и все их грехи
Лучше оставить людям, чем бросить в Лету.

Только в садах вызревают плоды идей.
Образ Платона глубже, чем тень платана.
Лес, где расходятся тропки, как мир людей,
Не переносит ни ясности, ни тумана.

Как в иллюзорной графике полотна,
Мраморный идол, тот, что завис над бездной,
Благообразней кажется из окна
Поезда, что всё мчится из Поднебесной.

6.2006


ПРОСТАЯ ПЕСНЯ


Исследователь тайны! Мир – не карта,
Да и не карты в шулерской колоде.
Я мыслю, значит – следую свободе!
Что ветреней, чем, скажем, у Декарта,
Зато верней, чем бред о розе дивной,
Какая бы вовек не увядала.
Одной любви для целой жизни мало!
И кажется нам истина наивной.

Пусть прост мотив, но песня тем славнее,
Чем с ветерком созвучней! Словно это
Той вольности немыслимой примета!
И чем смелее голос, тем вернее!
Гармонии претят мечты о славе.
Начало музыки – вдали от хора!
Простая песня льётся из простора.
Играет море в каменной оправе.

7.1998 (4.2007)


БОЖЕСТВЕННЫЕ ПЧЁЛЫ


Какая смесь! Разящие глаголы
И золотой нектар медовых сот.
Блаженные божественные пчёлы –
Крылатых строк вневременный полёт!

Всё сближено: гекзаметр прибоя,
Как избранный соперником Гомер,
И пение поэмы без героя
Героями с энеевых галер,
Вергилия – из ветреной столицы –
Гиблейский мёд, и статуй красота,
И современники – как очевидцы
Бессрочного несения креста.

Механика свободного полёта
И точная метафора труда –
Всё смешано! Без цели и расчёта –
Всё движется неведомо куда.

Трагедия с комическим исходом
Разыграна сюжету вопреки.
Не лучше ли – соединить с восходом
Ночных светил мелки и угольки!
И к слитному письму – сплошной строкою –
Вернуться вновь, когда без лишних слов
Всё ясно и поэту, и герою –
Читателю и автору стихов!

О прочих связях сотовой природы
Подробнее – ещё поговорим!
И не нужны нам больше переводы
С латинского – про вечный город Рим.

6.2006


ЗИМНИЙ ВЕЧЕР В ПРОВИНЦИИ


Светло и тихо в сумрачной природе
Пустых дворов и парков городских.
Как рукотворный памятник в народе
Высокой грустью дышит русский стих.
Пронизан воздух светом снегопада,
И связан с тишиною полумрак
Сквозною темой, что закрыть бы надо,
Да всё не закрывается никак.

3.2007(11.2011)


PASTIME


Под вечер пахнет жареным. Popcorn.
Огни рекламы в хлопьях кукурузы
И всюду замороженная пена,
В какую щель ни ткни, и город в дым
Укутан, как болезненное чадо
У глупой няньки с красными белками
От недосыпа. Мальчики в глазах!
Как от стыда, моргают светофоры.
И кажется, что правила движенья
Соблюдены из жалости к таким
Объектам, вырастающим из пены,
Как мраморная грация с попкорном
В кульке из «Коммерсанта». Would you like?

11.2006


ТЕНИ


Словно деревья не выдают своих
Длинных-предлинных падающих теней,
В этой грошовой опере для двоих
Чем примитивней партия, тем сложней
Роль доиграть – и остаться самим собой,
Выйти в старинный сквер, забывая стих,
Тот, что запомнит, как истинный образ твой,
Зритель грошовой оперы для двоих.

Только деревья, сбрасывая наряд,
Не остаются нагими, в снегах, тогда
Как человек, бросая открытый взгляд,
Вдруг прозрачным становится, как вода
Той реки, что тени дробит волной,
Но увлечь их не может. Выходит, что
Берег недаром высится над рекой!
Всё, что она уносит, – и есть ничто.

Листопадную роль, как актёр немой,
Каждый отрепетировал для своей
Неотразимой красавицы записной
В этом театре падающих теней.
В реплике жеста, рисунке, изломе рук,
В пластике тела – всюду исток того,
Что из тени, перетекая в звук,
Возвращается голосом: «Вам кого?»

Вместо ответа словно разлитый свет:
«Здравствуйте…» После паузы: «Отопри!»
Да и что, по-другому, сказать в ответ
Тени, упавшей с той стороны двери?
В перестановке, смене героев, тем
Сильный характер перерастает роль.
Чтоб не остался зритель и глух, и нем,
Раньше кричали «Нате!», теперь – «Изволь…»

Краткою фразой, срезанный, словно лист,
Тёмным абрисом, падая в пустоту,
С тенью чужой сливается сам артист,
Подвиги воспевающий и тщету.
Так, стоящие твёрдо, как дерева,
Тени, бросая, не отпускают их.
Не изменить ни музыку, ни слова –
В этой грошовой опере для двоих.

7.2006


КРЫЛО СОВЫ


Жили стаи рыб на вершинах вязов…
Квинт Гораций Флакк

У крика крыльев нет. И, словно рыбы, немы
И тени на воде, и отраженья, где мы,
Как пламя, гасим всё, что крик перекрывая,
Из нас глядит на дно, как будто рыбья стая.

Расходятся круги веков от сердцевины,
И тихо, как в сети Всемирной паутины,
И в кроне включен свет, но всяк туда входящий
Едва исторгнет крик, сольётся с настоящей
Великой пустотой, до слова и до света.
Сгорает в темноте прямая речь поэта!

Коснётся тишины крылом сова ночная,
И робкая листва, как будто рыбья стая,
Разрежет глубину и свяжет, как основа,
Взволнованную речь и сети рыболова.

4.2007


НЕВОД, ПОЛНЫЙ СЕРЕБРЯНЫХ БЛЁСЕН


В понизовой тайге, там, где сказки длиннее, чем реки,
Непроглядная ночь – ни костра, ни окна вдалеке.
То ли духи плывут в небеса, то ли беглые зэки,
Как таймени по дну, поднимаются вверх по реке.
Искромётный чалдон в обласке заряжает двустволку
И стреляет с воды – в темноту – для отвода души.
По-дурацки вполне! Словно сам, человеку вдогонку,
Всё кричал, как сорил, золотыми словами в глуши.

Ничего, ничего никому кроме денег не надо!
То ли время пришло, и срываются Гончие Псы
Со вселенских цепей. Наступают века звездопада,
И уходит земля – как песок – в золотые часы!
В непроглядную ночь – невод, полный серебряных блёсен!
В ледяной перекат – искромётный чалдон с топором!
Словно знак водяной вдалеке отгоревшая осень
Рыжий профиль его всё рисует орлиным пером.

5.2007 (11.2011)


СТРАСТИ ПО ФАРАОНУ, ИЛИ СОН В ЗИМНЮЮ НОЧЬ


1
Проснувшийся Фараон – всё равно, что цветущий лотос
В песках Сахары, что сама по себе – есть космос
С мириадами планет, империй и фараонов,
Не признающих только мирских законов.
Пробуждение – не есть пришествие Мессии
В проглядевших глаза Палестине или России.
Скорее, оно подобно разливу Нила
Из той стороны света, что всех вскормила.

2
Фараон ещё бессловесен, но уже беспощаден
Ко всем, идущим к нему. Он – ретрограден
И многогранен, как самый большой могильник.
Для одних Фараон – как солнце, другим – светильник
В той первобытной тьме, которая без предела,
Где из собственной кожи лезут в другое тело,
Мечтая стать Фараоном или вселиться в дочку,
Имея в виду, что целое съедается по кусочку.

3
Вожди из былых сатрапий требуют новых капищ
И в них - приношений в жертву тучных владельцев пастбищ.
И каждая жрица Храма – Гора или Изиды –
Вынашивает за пазухой камень для пирамиды.
Жаль, что поход в Галактику закончился в прошлом веке.
На новом витке истории – радение о человеке,
Пред коим не встанет выбор: Голгофа или Гоморра?
Не это ещё увидим – в зеркале монитора.

4
В пустынях, лесах, горах, в просторах степей и прерий
Грядет эпоха великих династий или империй.
И нечего ждать пощады от времени или места,
Когда и сам Фараон вставлен, как слепок жеста,
В знаковую среду – мир человекобога.
Впрочем, любой тиран, в принципе, - недотрога:
Коснись – и рассыплется, как прах Тутанхамона.
Мы ещё поглядим на этого Фараона!

5
Не рано ли нам у трона славословия лить, как воду,
И принимать как дар призрачную свободу.
И что ещё непристойней, так это ваять в граните
Какую-нибудь его трехмерную Нефертити,
Злословить, но лебезить, следовать странной вере,
Подчёркивая достоинства мебели в интерьере.
Прекрасна в нём только та, что, поливая кактус,
Усиливает извив, но не меняет ракурс.

6
Как и сам Фараон ещё не сменил наряда,
Чем выгодно отличается, не выходя из ряда
Собакоголовых предков, что не теряет роли,
Изобразив барана или овечку Долли.
Проснувшийся Фараон – не воскресший из мёртвых, то есть
Можно расшифровать, но не исправить повесть –
Ту, что целый народ гравировал веками,
И шлифовал Господь редкими облаками.

7
Кто учит любви, тот верит в грехопаденье мира.
Недаром же я вначале упомянул Шекспира,
Чьё имя – как знак вопроса, но выучил каждый школьник,
Что в центре высокой драмы – классический треугольник.
И Фараон, как солнце, вступает в права пустыни
Там, где совсем другие святые. Но все святыни
По сути – есть пирамиды. Абстрактная форма света –
Луч, то есть угол зренья в мире Творца Завета.

8
Образно говоря, каждый стремится в небо,
Не думая, что под ним чёрный квадрат Эреба.
Жизнь – как потеря Рая, посох да пыль изгнанья,
Шествие восвояси – со знаками препинанья,
Лучше – с надеждой, верой – без поправки на чудо.
Самые светлые строчки – как письма из ниоткуда
В неведомое – с любовью! Вместо адреса – лотос,
Словно припоминанье, что человек – есть космос.

9
В долгом стихотворенье с ритма сбиваюсь, меру
Теряю – дышу неровно! Словом, беру на веру
Всё, что могу расслышать в этом глухом просторе,
И тороплюсь, как спорщик, с репликой в разговоре.
Раз Фараон проснулся, значит, живей, чем классик.
Вместо карандаша Бог выбирает ластик –
Смотрит на лист пустыни, дышит горячим ветром,
Словно услышал голос, но не спешит с ответом.

1.2006


СУРОВЫЙ СТИЛЬ


1

Как высоки в безбашенные годы
Среди полей готические своды
Стремительной эпохи новостроя,
Но замок остаётся без героя,
Поскольку, если рыцарь, значит, бедный,
Конечно, если он не принц наследный.
Ни Ричарда, ни короля Артура
Не вынесет сия архитектура,
Раз не щадила ни отца, ни сына
Столетия вторая половина.
И в первой – начинали с новостроя.
Закончили – и вынесли героя.


2

И всё-таки я верю! Оператор
Недаром был жестоким. Конквистадор
Всегда правдив. И в том не наша воля,
Чтоб выразить себя в природе поля,
В котором не такое рисовали!
Роман с Кармен – в кармической печали.
Пускай и в романтичном ореоле
Свобода без жестокости не боле,
Чем Дарвин для ребёнка, просто – деда
Похожий на нетрезвого соседа.
И в мире Первозванного Андрея
Он так же избегал, как брадобрея.


3

В суровом стиле – живопись начала
Не века, а готического зала,
Где в самой сердцевине анфилады
Большая композиция осады
Огромной крепости крутой эпохи.
Над городом кровавые сполохи –
Как у Брюллова. Падая в пейзаже,
Тираны воскресают в Эрмитаже
И служат не уроком, а каноном,
Придвинутые к мраморным колоннам,
Как будто ждут прихода Алигьери
В средневековом этом интерьере.

5 – 6.2007





Журнальный зал | Александр Цыганков

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
gipsy12
Jan. 29th, 2017 07:09 pm (UTC)
Накануне Рождества

Эдуард Русаков пишет:

"Накануне Рождества вышел в свет последний в минувшем году номер...

Любители поэзии могут насладиться стихами Александра Цыганкова, Владимира Костельмана, Николая Беляева, Анастасии Зубаревой и других...

Всем хорош журнал, одно огорчает - нет проблемных, острых, аналитических статей о современной литературе. Может, критики нет потому, что нет критиков, особенно молодых, задиристых и задорных? А может, они и есть, но предпочитают резвиться на просторах Интернета... Так ведь журнал готов предоставить трибуну новым Писаревым и Белинским..." http://www.krasrab.com/archive/2008/01/29/10/view_article

"Красноярский рабочий". 29 января 2008.
gipsy12
Jul. 28th, 2018 06:50 pm (UTC)
Настоящие сибиряки

Журнал "День и ночь"
https://real-siberian.livejournal.com/141851.html

( 2 comments — Leave a comment )

Profile

1.
gipsy12
Александр Цыганков
Website

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner