February 13th, 1993

1.

Встреча

Томский вестник. 1993, № 29.


Александр Цыганков



ВСТРЕЧА

В середине семидесятых трагически оборвалась жизнь двух замечательных художников Виктора Попкова и Николая Грицюка. В тихие застойные годы в расцвете сил уходили из жизни яркие неординарные личности, чьё творчество ныне составляет гордость национальной культуры. По-разному складывалась их жизнь и творческая судьба, но над всеми легла чёрная тень времени, которое выбирало и вырывало из жизни лучших.

В Томском художественном музее открылась выставка новосибирского художника Николая Грицюка и, пожалуй, самая маленькая персональная – Виктора Попкова из фондов художественного музея.

Две жизни, две судьбы, две яркие кометы, сгоревшие на суровом фоне отечественного небосвода. При видимой разности живописного метода их объединяет та степень таланта, мастерства и неравнодушия, что нашло отражение в творческом выборе и предельной искренности созданных произведений, определяющих место авторов среди лучших художников своего времени.

Николай Демьянович Грицюк родился в 1922 году на Дальнем Востоке, воевал на фронтах Великой Отечественной войны. В 51-м году окончил художественный факультет Московского текстильного института. Член Союза художников РСФСР. Жил и работал в Новосибирске.

Творческая карьера Грицюка внешне строилась вполне благополучно, как и у многих художников его поколения. И, может быть, как и многие из них, дожил бы он до старости спокойно, если бы не открытая и ранимая душа и не творческая позиция, совершенно противоположная официальной серости, бытовавшей тогда в советском изобразительном искусстве.
После окончания института, где основы преподавания были заложены классиком советской живописи А. В. Куприным, Николай Грицюк вместе с другими шестидесятниками (плеяда, к которой принадлежал и Виктор Попков) начал осваивать традиции искусства 20-30-х годов и, наверное, одним из первых в Сибири обратился к ассоциативно-образному… (обрыв газетной страницы) ...предполагает отказ от повествования, на чём держится жанровая картина, что ещё Пикассо называл «литературщиной».

В результате творческого эксперимента, основанного на крепкой мировой и отечественной традиции, художник обрёл своё неповторимое лицо и поднялся на тот уровень мастерства, когда простое прочтение полотна становится невозможным: зрительный ряд уходит, начинается эмоциональное восприятие... Картины  –  яркие неожиданные метафоры, а создатель – несомненный поэт. Грицюка и называли поэтом города, философом. Урбанистические мотивы его абстрактных композиций до того убедительны, что не требуют дополнительных объяснений или аннотаций. Ритмы, экспрессия, энергия города – всё это есть в его необычных работах. Многие из них не имеют даже названия, да и как можно назвать не выразимое словами ощущение или философское обобщение. Талантливый виртуозный импровизатор, он творил свой мир из разноцветных осколков и ломаных линий повседневности, одухотворяя самый будничный и незначительный материал человеческого бытия.

Н. Грицюк создал свою неповторимую живописно-пластическую систему, но за символистическим гротеском его фантасмагории чувствуется сильная школа и работоспособность самого художника. Наивно полагать, что беспредметное искусство не требует… (обрыв газетной страницы) …живописи, должно быть развито, понято и прочувствовано предельно. Конечно, такое искусство далеко от привычной лирики, где знакомый до слёз вид родного околотка может вызвать прилив первородной, если не примитивной душевности у городских обывателей. Но чем сложнее и многомернее художник, тем меньше зрителей он находит. Настоящее искусство не для многих, как не многим понятна музыка Альфреда Шнитке... Очень созвучная современной живописи.

Нельзя сказать, что такой яркий и продуктивный художник, как Николай Грицюк не был признан при жизни. Были и признание, и многочисленные выставки, и многое другое, казалось бы, необходимое. Но, должно быть, чего-то не хватало человеку с чуткой душой в той душной атмосфере. В 76-м году Николай Грицюк ушёл из жизни, оставляя своё творческое наследие как духовное послание потомкам. Выставку открывала вдова художника Валентина Грицюк...


В 1974-м году от пули испуганного инкассатора погиб Виктор Попков. Нелепая смерть настигла художника на взлёте –  в период наивысшего творческого подьёма. Попков создал свой неповторимый образно-пластический язык, но едва ли успел реализовать свой дар в полную силу. Ведь именно ему пророчили великое будущее и возлагали на него надежды, как на лидера национальной живописи. Тонкий психолог и замечательный «композитор», внимательный ко времени и переживаниям простого человека, в своих лучших произведениях он поднялся до высоты драматического осознания современности.

По небольшой экспозиции картин, приобретённых сотрудниками музея у вдовы художника, нельзя получить полного представления о живописи такого замечательного мастера. Скорее, это не выставка в нашем привычном понимании, но ещё одно напоминание о большом художнике, ещё одна возможность встретиться с ним, ощутить и вдохнуть густую тишину его картин. Здесь и суровая проза жизни, и бездонная глубина человеческой грусти, и одиночество, даже трагедия, как на картине «Художник Переславля»: чёрный силуэт человека за пустым столом в пустой комнате на фоне чёрного ночного окна с рамой похожей на тюремную решётку... По-своему видел задачу живописца Виктор Попков, обогащая традиционный жанр сюжетно-тематической картины чем-то неуловимым, неведомым до него.

Два разных художника, они близки друг другу по внутренней чистоте и пророческому прозрению людей талантливых, влюблённых и страдающих. Они не искали лёгкого пути в искусстве. И каждый сказал своё, только ему присущее слово.

На одном из выставочных стендов мы видим на снимке вместе В. Попкова и Н. Грицюка. Как будто уже тогда какая-то высшая небесная инстанция предопределила их нынешнюю встречу.

Басандайка – февраль, 1993.

Полный текст: Томский вестник. № 29 (445), 13 февраля 1993 года.



Правки и сокращения автора. Томск – август, 2017.