Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

1.

Корабль-город



КОРАБЛЬ-ГОРОД

Корабль-город, где твой капитан,
Где твой Улисс, привязанный верёвкой
К высокой мачте? Пение сирен
Уже не так опасно — мы привыкли
К тому, что нам накатывает рок.
И я, как твой случайный пассажир,
Немею с каждым днём, хотя и слышу
И музыку твою, и голоса —
Другого города оставленный попутчик
И капитан другого корабля.

Корабль-город, если бы не вдруг
Мы были бы навязаны друг другу
И если бы не тот свирепый вой,
И роковое пенье, и сирены,
Как чудно было б в море разойтись!
И плыть, и петь, и грезить наяву,
И задавать проклятые вопросы,
Но на свободе, где один компас
По временам бывает не уверен
В себе самом себе среди магнитных бурь.

Корабль-город, исповедь моя
Летит с руки, как голубь из ковчега,
И так отрадно верить... Пусть вдали
Два берега — вот Сцилла и Харибда! —
Сближаются... Успеем ли пройти?
Успеем ли собрать остатки слов
Крылатых строк, отправленных на ветер
В бескрайнюю отчизну островов.
Ах, волны, волны — тайнопись богов.
Ах! Отческие чудо-острова.

Корабль-город, бросила судьба
Нам жребий, или скипетр свободы, —
Вот посох, что на палубу жрецы
Внесли, прибили к мачте и забыли,
И получился в море — просто крест.
Единственный, что выдвинула ночь,
Оплавленный в огни святого Эльма.

Гори, моя лампада! Красен день
Сияньем этой ночи. Мы пришельцы.
И нам все маяки — лишь миражи.

                             




Журнальный мир
Читать
1.

Тотальный диктант

Эмигрантская лира 2015, №3
журнал современной поэзии русского зарубежья
Льеж. Бельгия




ТОТАЛЬНЫЙ ДИКТАНТ

В начале августа в созвездии Дельфина
Вдруг вспыхнет в темноте сверхновая звезда –
И обретает речь божественная глина
И держит на весу ночные города.
И плоть идёт на плоть. И нет числа и меры.
Вневременный провал Катулла и Рабле.
И все мы рождены ещё до нашей эры,
И до сих пор плывём на том же корабле.

Тотальный, как диктант, под портиком Сената
Солирует сверчок – поёт на все лады
Пифагорейских сфер. И лунная соната
Гуляет с ветерком над зеркалом воды.
Скульптурный пластилин запомнит форму тела.
И в матрицу времён мелодия сверчка
Прольётся, как металл для статуи Марцелла,
Несущего трофей Бессмертного Полка.
4.2015


Читать





Страница автора
1.

Тростниковая флейта

Российская государственная библиотека



ВОСХОД


          Ниже уровня звёзд
          ничто не достойно внимания…
                                      Андре Бретон

Послушайте, какая высота!
Как шмель, жужжащий в колоколе слова,
Где утро на холодном берегу
Примеривало длинные одежды.
Слезинка, словно мамонт, по щеке
Текла себе тысячелетним руслом,
И бледный ангел лезвием кромсал
Страницы изумрудного тумана.
А между тем, расслаивая плоть,
Над изголовьем Эос восходила,
И запад Афродиту целовал,
Сжигая тень невидимой туники.
                                         
7.1989
1.

Второе небо, или Синий пояс осенней радуги

ВТОРОЕ НЕБО,
ИЛИ СИНИЙ ПОЯС ОСЕННЕЙ РАДУГИ


И плыл корабль... И ночь плыла.
Катилась яблоком звезда
И млела чёрная вода,
И мгла горела добела,
Как будто хрупкая свеча,
Внезапно или сгоряча,
Зашлась и выбилась из сил,
Когда рассвет плодоносил
И тяжесть падала с плеча.

Сей удивительный прозор
Навеял мне достойный вид.
И хор полночных Аонид
Увлёк, сдвигая кругозор,
Поближе к центру бытия,
Да так, что выгнулась земля
Тугой еловой тетивой
И повела зелёный строй
От ноты «ми» до ноты «ля».

Как будто чёрная гора
Из родника струила свет,
И, воздух пробуя на цвет,
Я нёс на кончике пера,
Что видел взгляд: и под, и над...
И величавый листопад
Шуршал таинственным крылом,
И осень через бурелом
Сходила словно водопад.

И волны Леты или лет
Срывали с камня серый мох.
Дышал гранит, и каждый вздох
Вбирал языческий завет
Из глубины таёжных вод.
И время шло – как будто вброд,
Когда среди запретных сфер
Вставала сфера Орты-Чер,
И Ульгень правил небосвод.

То день всходил. И горный дух
В распадки гнал густой туман.
И пел неведомый шаман
Перед вершинами, на слух
Вершин сверяя голоса.
И звонко падала роса,
И бубен между синих гор
Вздыхал, вступая в разговор,
И эхо прятали леса

И поглощали в свой желток
Всю соль неясных миру слов.
И молчаливый зверолов
Входил в дымящийся поток
Лесной реки и ставил сеть,
И бил шаман в сырую медь,
И зверь выскакивал из нор,
И человек из рода Шор
Боготворил земную твердь.

Легко текла моя строка,
Журчал родник, и горный лёд
Хрустел, и двигался вперёд
Поток преданий, и река
Слова гранила, как клинок,
И, раскаляя водосток,
Бросала в ледяную печь
Ещё бесформенную речь,
Пока в печи горел восток.

И день играл с огнём и ввысь
По горным тропам восходил.
Шаман над бездной голосил,
И над землёй рычала рысь,
Вонзая когти в облака,
И кровь по лезвию клинка
Плыла, но отражал гранит
Уже единый алфавит
От века или на века.

А осень падала в излом
На голубой овал хребта,
И грозовая высота
Свинец сливала под углом
На полотно кривых зеркал,
И день пылал во весь накал
Ленивым пламенем в воде,
И пламя, словно на гвозде,
Качалось между чёрных скал.

Так в сон вступая наяву,
Я открывал волшебный мир,
И мой земной ориентир,
Как будто камень на плаву,
Кружил меня, и вслед за ним
Я шёл — пророк и пилигрим —
Среди неведомой страны
Другой, обратной стороны...
А впрочем, мир необозрим,

Как неделима высота.
И, проходя все восемь дуг,
Я на девятый полукруг
Тащил распялину креста,
Как будто думал побороть
Среди небес свою же плоть
И обрести в немой глуши
Простор для слова и души,
Кусок меняя на ломоть,

Как цепь долин на цепь хребтов.
Но здесь молчание — закон.
И, вторя ветру в унисон,
Я, словно шорец-зверолов,
Молился сразу трём богам,
Читая руны по слогам,
И что-то зная о Христе,
Немел уже на высоте,
Внимая небу и снегам.

Я видел бреющий полёт
Орла над выжженной грядой.
Он плыл, как знак, над головой.
Но нечет это или чёт?
Про то неведомо и мне.
И только пятна на Луне
Несли классический прилив.
И боль, и радость примирив,
Я растворялся в синеве.

И ток её метаморфоз
Плотнел в невидимой дали.
И все вершины от земли
Стремились вглубь, наперекос
Другим, но родственным мирам,
И, разделив их пополам,
Я принял образ или вид,
И хор далёких Аонид
Теперь звучал и здесь, и там.

А впереди заросший склон
Уже ронял глухую тень.
И как бы долог не был день,
Но солнце движется в наклон,
Беспечно или напролом,
И пропадает за углом...
Но предначертан вечный ход,
И календарный переход
Готовит новый перелом.

Бим-бим-бум-бом... В колокола
Ударил в башне звездочёт.
И, завершая перелёт,
Скрестились в небе два крыла.
И узел стягивал Эрлик
Вокруг горы, и шёл старик,
И мокрым веником камлал,
И свет во тьму переступал,
Как шёпот переходит в крик.

Лиловым сыпал листопад,
Перекрывая изумруд.
И возле культовых запруд
Стоял, не зная про распад,
На чёрном капище Тайгам —
Посол уже к другим богам.
Он небо слушал между крон,
И нарастал со всех сторон
Вороний гомон или гам.

И словно долгий разговор
Течёт с утра и до утра,
Смолистым дымом от костра
Поплыл двуструнный перебор.
И человек вершил обряд
И ставил звёзды на догляд,
Как будто пламя над тайгой,
И удалялся по прямой,
Куда ещё доходит взгляд.

Но можно было лишь дойти
До смысла будущей зимы,
И взять у времени взаймы
Отрезок ближнего пути,
Раз верхний слой над головой
Грозил ледовою корой,
И робко падал, наугад,
Ещё незрелый снегопад
И таял вместе с синевой.

Тогда и вспыхнула свеча,
Вонзая в небо жёлтый клин.
И по тропе ультрамарин
Повёл слепого скрипача.
И мгла горела добела,
Мерцали звёзды — тьма цвела...
И было слышно, как вблизи
Шуршал листвою Таг-Эзи,
И осень полночью плыла.

И горы двигала земля,
Смещая к небу материк.
А над землёй высокий пик
Алел, как парус корабля,—
Уже совсем в другой стране,
И на обратной стороне
Священный пояс восходил
И светом девяти светил
Буравил мир в зелёном дне.


(Исправлено автором: 08.2011)




Литературно-художественное издание
Цыганков Александр Константинович
ЛЕСТНИЦА
Стихи. В кассете «Сверхдальний перелёт». 1991
Редактор В. Б. Соколов



3 - копия - копия.JPG




Александр Цыганков – купить и скачать, читать онлайн электронные книги – ЛитРес