Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

1.

Снежный почерк

ЭТАЖИ
Литературно-художественный журнал








СНЕЖНЫЙ ПОЧЕРК

Почерк временных волокон,
Город, преданный молве, —
Тёплый свет вечерних окон
Льётся в снежной синеве.
Память ясными глазами
Смотрит в небо. Снег летит.
Непонятными словами
О возможном говорит.


Всё размыто. Всё случайно.
Всё согласно снежной мгле.
В постоянстве только тайна
Пребывает на земле.
Остальное — вне закона!
И, по-русски говоря,
Мир — как пятая колонна
За стеной монастыря.

Ни покоя, ни тревоги —
Только снег и тишина.
Строчек беглые дороги —
Словно нити полотна —
Кроют белой пеленою
Тёмный лес и дальний свет.
Это было не со мною!
И назад возврата нет.

Это было и пропало —
Растворилось вдалеке,
Словно снега было мало
На серебряной реке,
Там, где не было предела
Веку в пламени углей,
И горел белее мела
Мир невидимых полей.

Вот и мгла полна огнями
В небе каждого окна.
Новогодними снегами
Вечер сходит с полотна,
Сходит в ночь, переступая
Город, преданный молве.
Время, почерком играя,
Льётся в снежной синеве.

12. 2017



Читать

Снежный почерк. Стихи
1.

Волчье солнце

Зарубежные задворки. 08-01-2014
Дюссельдорф, Германия







КАЛИНОВЫЙ МОСТ

Ветер носит потерянный голос –

Не по вражьей, а нашей тщете.

В Курске – Велес, а в Суздале – Волос –

Мирный бог на червлёном щите.

Там, где небо распято над полем

И разбиты прямые пути,

На рассвете убитому горем

Мост Калиновый не перейти.

Ах ты, лютая воля-недоля, –

Змей Тугарин да Вий-Суховей.

В чёрном бархате Дикого Поля

Не поёт, а свистит Соловей.


Читать


Za-Za

1.

Новый Журнал

2009, №254




1010224879.jpg



ВЕТКА

Слово приводит в порядок не вещи, а нас.
Тонкая веточка к дикому древу привита.
В кроне безвременья, словно словарный запас,
Зреют плоды в говорливой листве алфавита.
Сколько же радости было в прозрачных лесах –
Ветер в обвалах листвы и поющая крона,
Ропот ветвей, что, как вены, в густых небесах,
И судьбоносных созвездий венец и корона!
Где это всё? И зачем на дощатом столе
Белый кувшин и багровая тяжесть рябины?
В сей кутерьме – в золотой да серебряной мгле –
Грустью просвечены лучшие наши картины.
Кроет окрестности века разбойничий свист!
Время, как ветер, в дремучем лесу алфавита
Вдруг прошумит, рассыпаясь листвою на лист.
Только зачем эта веточка к древу привита?

Читать







The New Review

Нью-Йорк
1.

Собор стихов

Собор стихов. Кемерово. 2003. 2005



Очень оригинальный поэтический сборник, которому бы, пожалуй, естественнее было появиться в вечно философствующей столице, нежели в рабочем Кузбассе, однако он был задуман и издан именно там, показав этим самым, что поэты шахтерского края способны не только воспевать в своих стихах процесс добычи угля, но и размышлять в своем творчестве о Боге. Впрочем, эта тема постигается кузнецкими авторами не в лоб, а посредством открывания Божьего присутствия в окружающей нас земной красоте, как это, к примеру, происходит в стихах Любови Никоновой: "Мчится поезд по далям ореховым, / мимо ласточек и облепих. / Много разных пространств я проехала, / много разного видела в них. // Что же светит за далью, за чащею, / озаряя с земли небосвод? / Метафизикой русской горящею / путь стократный меня обдает. // Уж рассеялись братья-ровесники. / Уж не видно ровесниц-сестёр. / Только ангелы, Божие вестники, / входят с трепетом в русский костёр..."  




Александр Цыганков

С. 319 - 320. Рождественская ночь

С. 391. Вершина



Читать:
1.

Второе небо, или Синий пояс осенней радуги

ВТОРОЕ НЕБО,
ИЛИ СИНИЙ ПОЯС ОСЕННЕЙ РАДУГИ


И плыл корабль... И ночь плыла.
Катилась яблоком звезда
И млела чёрная вода,
И мгла горела добела,
Как будто хрупкая свеча,
Внезапно или сгоряча,
Зашлась и выбилась из сил,
Когда рассвет плодоносил
И тяжесть падала с плеча.

Сей удивительный прозор
Навеял мне достойный вид.
И хор полночных Аонид
Увлёк, сдвигая кругозор,
Поближе к центру бытия,
Да так, что выгнулась земля
Тугой еловой тетивой
И повела зелёный строй
От ноты «ми» до ноты «ля».

Как будто чёрная гора
Из родника струила свет,
И, воздух пробуя на цвет,
Я нёс на кончике пера,
Что видел взгляд: и под, и над...
И величавый листопад
Шуршал таинственным крылом,
И осень через бурелом
Сходила словно водопад.

И волны Леты или лет
Срывали с камня серый мох.
Дышал гранит, и каждый вздох
Вбирал языческий завет
Из глубины таёжных вод.
И время шло – как будто вброд,
Когда среди запретных сфер
Вставала сфера Орты-Чер,
И Ульгень правил небосвод.

То день всходил. И горный дух
В распадки гнал густой туман.
И пел неведомый шаман
Перед вершинами, на слух
Вершин сверяя голоса.
И звонко падала роса,
И бубен между синих гор
Вздыхал, вступая в разговор,
И эхо прятали леса

И поглощали в свой желток
Всю соль неясных миру слов.
И молчаливый зверолов
Входил в дымящийся поток
Лесной реки и ставил сеть,
И бил шаман в сырую медь,
И зверь выскакивал из нор,
И человек из рода Шор
Боготворил земную твердь.

Легко текла моя строка,
Журчал родник, и горный лёд
Хрустел, и двигался вперёд
Поток преданий, и река
Слова гранила, как клинок,
И, раскаляя водосток,
Бросала в ледяную печь
Ещё бесформенную речь,
Пока в печи горел восток.

И день играл с огнём и ввысь
По горным тропам восходил.
Шаман над бездной голосил,
И над землёй рычала рысь,
Вонзая когти в облака,
И кровь по лезвию клинка
Плыла, но отражал гранит
Уже единый алфавит
От века или на века.

А осень падала в излом
На голубой овал хребта,
И грозовая высота
Свинец сливала под углом
На полотно кривых зеркал,
И день пылал во весь накал
Ленивым пламенем в воде,
И пламя, словно на гвозде,
Качалось между чёрных скал.

Так в сон вступая наяву,
Я открывал волшебный мир,
И мой земной ориентир,
Как будто камень на плаву,
Кружил меня, и вслед за ним
Я шёл — пророк и пилигрим —
Среди неведомой страны
Другой, обратной стороны...
А впрочем, мир необозрим,

Как неделима высота.
И, проходя все восемь дуг,
Я на девятый полукруг
Тащил распялину креста,
Как будто думал побороть
Среди небес свою же плоть
И обрести в немой глуши
Простор для слова и души,
Кусок меняя на ломоть,

Как цепь долин на цепь хребтов.
Но здесь молчание — закон.
И, вторя ветру в унисон,
Я, словно шорец-зверолов,
Молился сразу трём богам,
Читая руны по слогам,
И что-то зная о Христе,
Немел уже на высоте,
Внимая небу и снегам.

Я видел бреющий полёт
Орла над выжженной грядой.
Он плыл, как знак, над головой.
Но нечет это или чёт?
Про то неведомо и мне.
И только пятна на Луне
Несли классический прилив.
И боль, и радость примирив,
Я растворялся в синеве.

И ток её метаморфоз
Плотнел в невидимой дали.
И все вершины от земли
Стремились вглубь, наперекос
Другим, но родственным мирам,
И, разделив их пополам,
Я принял образ или вид,
И хор далёких Аонид
Теперь звучал и здесь, и там.

А впереди заросший склон
Уже ронял глухую тень.
И как бы долог не был день,
Но солнце движется в наклон,
Беспечно или напролом,
И пропадает за углом...
Но предначертан вечный ход,
И календарный переход
Готовит новый перелом.

Бим-бим-бум-бом... В колокола
Ударил в башне звездочёт.
И, завершая перелёт,
Скрестились в небе два крыла.
И узел стягивал Эрлик
Вокруг горы, и шёл старик,
И мокрым веником камлал,
И свет во тьму переступал,
Как шёпот переходит в крик.

Лиловым сыпал листопад,
Перекрывая изумруд.
И возле культовых запруд
Стоял, не зная про распад,
На чёрном капище Тайгам —
Посол уже к другим богам.
Он небо слушал между крон,
И нарастал со всех сторон
Вороний гомон или гам.

И словно долгий разговор
Течёт с утра и до утра,
Смолистым дымом от костра
Поплыл двуструнный перебор.
И человек вершил обряд
И ставил звёзды на догляд,
Как будто пламя над тайгой,
И удалялся по прямой,
Куда ещё доходит взгляд.

Но можно было лишь дойти
До смысла будущей зимы,
И взять у времени взаймы
Отрезок ближнего пути,
Раз верхний слой над головой
Грозил ледовою корой,
И робко падал, наугад,
Ещё незрелый снегопад
И таял вместе с синевой.

Тогда и вспыхнула свеча,
Вонзая в небо жёлтый клин.
И по тропе ультрамарин
Повёл слепого скрипача.
И мгла горела добела,
Мерцали звёзды — тьма цвела...
И было слышно, как вблизи
Шуршал листвою Таг-Эзи,
И осень полночью плыла.

И горы двигала земля,
Смещая к небу материк.
А над землёй высокий пик
Алел, как парус корабля,—
Уже совсем в другой стране,
И на обратной стороне
Священный пояс восходил
И светом девяти светил
Буравил мир в зелёном дне.


(Исправлено автором: 08.2011)




Литературно-художественное издание
Цыганков Александр Константинович
ЛЕСТНИЦА
Стихи. В кассете «Сверхдальний перелёт». 1991
Редактор В. Б. Соколов



3 - копия - копия.JPG




Александр Цыганков – купить и скачать, читать онлайн электронные книги – ЛитРес